Profile

p_dohva: (Default)
pan Dohva

April 2017

S M T W T F S
      1
2345 6 78
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Most Popular Tags

Мозговой сосальщик (Cerebrofuck vulgaris) — особая, ненаблюдаемая в обыкновенных условиях сущность, специфика которой проявляется только и исключительно в условиях диалога.

В идеальном случае — в условиях мультиобъектной самоманифестации сверхактивного квазисубъекта.

Квазисубъекта — ибо Cerebrofuck vulgaris не является и принципиально не может быть самостоятельным субъектом. Он может самореализовываться, т.е. счастливо быть и вообще существовать только в паразитарной форме, только на базе и за счет других [самостоятельно мыслящих] субъектов.

Взъя@ывая, Cerebrofuck vulgaris пожирает чужое сознание, чужой мозг, выдавая чужое — за свое, взъе@анное — за выращенное, выеб@нное — за выношенное. Сверхактивный квазисубъект — он таковой, ибо инстинкт самосохранения толкает Cerebrofuck vulgaris на пролиферацию фрикционно-коитусальных интенций. Сверхактивность есть вообще необходимый атрибут любого квазисубъекта. Демонстрация активности, ее симуляция и включение в свою арбиту как можно большего количества объектов и субъектов — без этого сверхсубъект не может быть, без этого сверх субъект не может быть сверхсубъектом
Małye okuljarki или сестры-зеркалицы

Как известно, зекркалица — это существо, которое живет в зекркале. Об обыкновенной зеркалице известно достаточно: о ней пишут в словарях, упоминают в энциклопедиях, говорят в разговорах. Но вот почему-то родственниц зеркалиц обыкновенных, которые живут в обычных очках, все обходят свим вниманием. Я говорю о серстрах-зеркалицах или о malyh okuljarkah, как их называет Н. Гоуда. Эти сестрички-забавницы, в отличие от своих старших сестер, живут не в зеркалах, а в очках. Причем светлым стеклам с диоптриями предпочитают темные и без всяких искривлений. Поэтому почти в каждых солнечных очках есть такая сладкая парочка, а вот в очках от близорукости-дальнозоркости — далеко не всегда. Почему — неизвестно.
Read more... )
Попалась на глаза картинка:


И вспомнился один старый текст...

Красные и зеленые человечки – Chyrvonyja i zjaljenyja chalavechki

Красный – стой!
Желтый – жди…
Зеленый – иди!
Памятка юному пешеходу

Интересно, тот, кто придумал поместить силуэты красных и зеленых человечков на соответствующие стекла пешеходных светофоров… Он вообще подозревал, сколько мелких монстриков он дарит нашим городам?!
Да, днем красно-зеленые силуэты исправно несут вахту на своих постах, попеременно управляя пешеходами, а вот поздно вечером и ночью, когда на светофорах моргает только желтый… О, тогда КЗ-монстрики соскакивают со своих насиженных мест и забираются на фонари. Неслышно вереща и бесшумно ухохатываясь, эти порождения светофоров носятся как сумасшедшие от столба к столбу, играя в чехарду, квача и сифу.
В грозовые ночи эти и так не самые спокойные существа окончательно с цепи срываются. Насыщенный озоном воздух и искрящиеся провода троллейбусных линий приводят их буквально в экстаз, граничащий с оргазмом. В такие моменты коллективного единения светофорные монстрики приобретают способности к опосредованной левитации. Это значит, что сами они летать не могут, но им вполне по силам «оседлать» какой-нибудь неживой предмет размером с кошку или небольшую собаку. Впрочем, обычно они ограничиваются тем, что откручивают от уличного фонаря плафон с лампочкой. В него они забираются тесной компанией, а потом с воем и иллюминацией начинают носиться над деревьями в догонялки с воробьями и воронами. Больше конечно с воробьями. Вороны их сторонятся – шебутливые те больно.
Специально эти товарищи людей не ищут и не пугают (им за день сапиенсы так надоесть успевают, что больше не надо). Но если увидит их кто и сам струхнет, тогда – исключительно ради общего веселья – красно-зеленые человечки могут пару-тройку раз пролететь прямо у него над головой и состроить козью рожу (красную с зелеными глазами или зеленую с красными).

Добавка нашлась
Каменная пыль
невзрачный серый цветок, на языке племен северного Шатантана называющийся "ягиби тийхаа". Собой непримечателен и мелок. В дневном свете практически незаметен. Однако в сумерках, особенно в утреннюю росную пору, его лепестки начинают загадочно мерцать серебристо-лунным светом. Знающие люди ценят каменную пыль за то, что если утреннюю росу собрать с его чашечек и ежедневно протирать ей глаза, то начнешь видеть невидимое и чуять присутствие духов.
(Малый королевский гербарий в собрании Миранды де Фадоды)
По легенде, начало сим цветкам было положено саморазрушением статуи некоего неправильного дервиша, с десяток лет просидевшего у главного входа на столичный базар (там же и окаменевшего в сидении своем). После странного причисления оного дервиша к сонму благословенных, торопливый имам распорядился скоренько перенести ту статую на площадь Тридцати Трех Добродетелей, где для нее была поставлена основа из розового с золотыми прожилками мрамора.
Задуманное свершилось в день празнования очередной годовщины тезоименитства, но обернулось неприятным казусом: в первую же ночь после установления статуи на новое место оная рассыпалась мелкой пылью, плотно покрывшей весь постамент. А утром оказалось, что розовый мрамор основы попроростал невиданными доселе маленькими цветками, но научному сегодня называемыми каменной пылью. Необразованный же народ именует растение сие "ягиби тийхаа", якобы в память о том джиннами охваченном дервише. Между тем, всем образованным людям Халифата известно, что имя того мутноглазого оборванца до сих пор достоверно неизвестно.
(История Халифата в легендах и преданиях, собранных и обработанных Манфом абу-Салимом)
Итак, собратья мои, Ягиби Тийхаа. Это тот персонаж парадоксального сказителя, по которому нам объясняют традицию "непрвильных дервишей". Рассмотрим, что ж сие такое есть.
Про самого Ягиби Тийхаа нам ничего толком не известно, ни даты его рождения, ни места этого рождения, ни настоящего имени. Как, собстно, ни про одного из "неправильных". Знаем только прозвище, которое в корне не совпадает с характером его носителя. Что опять-таки в духе их традиции.
Согласно трактовке Эухенио Тарофа, маркиза де Маршараха (благодаря которому мир и узнал о "неправильных дервишах"), слово "ягиби" на языке одного из диких чернокожих племен означает мелкого хищника из пернатых, которого отличает самозабвенная ярость при защите своего гнезда. Эта ярость даже вошла в пословицы северного Шатантана. Сами же дервиши, как мы знаем, никого пальцем не тронут и даже собственноручно мясо приготовить не могут.
Слово же "тийхаа", по мнению того же маркиза де Маршараха, есть звукоподражание охотничьему кличу вышеописанного дневного хищника. А вот дервиши, что общеизвестно, днем молча сидят в каком-нибудь людном месте, а ночью выходят за границы поселений и начинают рассказывать свои странные сказки травам, луне и ветру. Впрочем, людей, буде такие придут, они не гонят. Видимо, в свое время тот Тийхаа не прогнал и маркиза, иначе известный путешественник и собиратель диковинок так и не познакомил бы нас с этими "непрвильными дервишами".
Интересно, что буквально в позапрошлом году, то есть пару веков спустя после выходя в свет "Побасенок Маршараха" ваш покорный слуга от бродячего чеканщика случайно услышал своеобразную легенду-предрассудок о некоей травке, которая (и травка, и легенда) совершенно особенными красками расцвечивает фигуру интересующего нас дервиша.
Старик рассказывал, что с недавнего времени гробницы нашего далековосточного соседа постигла странная напасть. Стоит поставить какому недавно преставившемуся царедворцу поставить памятник из мульского мрамора (самый почетный почет для памяти умершего), как назавтра находят это памятник разрушенным в пыль, а подставка его оказывается усеянной мелколистой травкой, почти мхом (или чем-то типа вереска). С оглядкой старик сказал, что злые языки, которых так мало осталось в Халифате, болтают, будто травка та разрушает не все памятники, а только те, которые поставлены были либо непроходимым тупица и лицемерам, либо жесткосердным самодурам и тем, у кого руки по локоть в крови. А вот известных прелюбодеев или каких казнокрадов сия напасть минует отчего-то. И вот в силу того, что теперешний халиф скорее полностью попадает под описание первых (о его собственноручных пытках еще безбородых юношей не знает только глухой), нежели хотя бы частично соответствует вторым (женщинами не интересуется и деньги не тратит, только налогами всех душит и душит), с недавнего времени в халифате буквально выжигают и посыпают морской солью все места, где появляется даже намек на эту траву. Не говоря уже про само растение. За упоминание же его, точнее за произношение народного названия этой травы, можно прямиком уродить на палю (на кол то есть). Самое же интересное, что в народе травку ту зовут "Ягиби Тийхаа". По крайней мере, старик называл его именно так - с придыханием и с большой буквы. Каждое слово.
(Sotka Magmum Studiosa - неофициальное пособие по курсу персонажной истории ближайшего Забугорья)

(первая публикация)
Zver ab dvoh karkah или Зверь о двух спинах
- чудесное животное, о котором молчат все бестиарии, которое не увидишь ни в одном зоопарке, о котором не прочитаешь ни в одном учебнике зоологии. Зверь о двух спинах обычно рождается на короткое время ночью. Хотя случается, что его творят и днем. Но ночью все же его делают чаще. Встречается он повсеместно, от Арктики до Антарктики, в лесах, полях, домах и спальнях. В большинстве случаев, все-таки в спальнях. Рождается не в тиши, а в криках, стонах и ласках. Возникает от сочетания мужчины и женщины, которые обладают памятью о том, как люди были теми, кого Платон Купалина в своем "Симпозиуме" называл гинантропами. Один поэт сказал про этого бога-человека-зверя:

Тебе никогда не устанем молиться,
Немыслимо-дивное Бог-Существо.
Мы знаем, Ты здесь, Ты готов проявиться,
Мы верим, мы верим в Твоё торжество.

Подруга, я вижу, ты жертвуешь много,
Ты в жертву приносишь себя самоё,
Ты тело даёшь для Великого Бога,
Изысканно-нежное тело своё.

Спеши же, подруга! Как духи, нагими,
Должны мы исполнить старинный обет,
Шепнуть, задыхаясь, забытое Имя
И, вздрогнув, услышать желанный ответ.

Я вижу, ты медлишь, смущаешься… Что же?!
Пусть двое погибнут, чтоб ожил один,
Чтоб странный и светлый с безумного ложа,
Как феникс из пламени, встал Андрогин.

И воздух — как роза, и мы — как виденья,
То близок к отчизне своей пилигрим…
И верь! Не коснётся до нас наслажденье
Бичом оскорбительно-жгучим своим.
(Н. Гумилев "Андрогин")

Из книги Н. Гоуды "Prymchi i zababony kraju Vałgoviełonskjego" (старое мое)

__________________________

Kołodnjak или колодняк

Кто топор на ночь в колоде оставит,

тому утром колодняк бороду подбреет.

Валговиелонская примета.

В книге Н. Гоуды "Prymchi i zababony kraju Vałgoviełonskjego" среди прочих фольклорных образов упоминается колодняк (kołodnjak) или колодник, колодный. Как следует из названия этого мелкого, но вредного усадебного духа, обитанием ему положена колода для рубки дров. Виелоны считают, что злобным сей дех является по той причине, что "рубные" колоды обычно делаются из дуба. А это дерево, благолюбимое громовержцем и богом огня, никто из духов домашних, надворных и учадебных на дух не переносят.

В новой колоде колодняк заводится в тот момент, когда кто из дрова колющих поранится топором до крови. Именно железом топора, а не поленом или какой щепкой. Обычно после такого происшествия осторожный хозяин старается избавиться от конфузловой колоды и бьет ее на дрова. Но иногда, особенно если крови было мало или она вообще только появилась, какой скупердяй начинает надеяться, что ничего не случится. Как правило, первое время действительно ничего не случается и колодняк ничем не дает о себе знать: коли крови было мало, то и сам колодняк рождается маленьким и совсем слабосильным. Должны пройти годы, прежде чем колодняк "войдет в силу". Это если вот топор палец на руке отрубил или ногу до кости рассек, тогда да, тогда бы колодняк сразу себя показал во всей красе. А так он начинает пробавляться тем, что ночами ходит по деревне и подбирает разные потерянные или оставленные на дороге вещи. Потому, кстати, виелоны никогда ничего не подбирают из найденного на земле (ну, стараются не поднимать), чтобы лишенный добычи колодняк не перешел в их колоду и не стал шутить свои шутки уже с новым хозяином. А шутки те хоть и не опасные, но неприятные: полешко на колоде стоять не хочет, топор все на сучки попадает, расколотые дровины во все стороны разлетаются... И это пока колодняк маленький. А как подрастет, так ему уже и кровушки захочется.

В прислужниках у колодняка ходит мелкий дух по прозванию балда (bałda), живущий, как опять же следует из его имени, в дубине, которой лупят по застрявшему в полене топору. Колодняк и балда, рассказывают, часто ссорятся, особенно если кто около колоды кровь уронит (теперь уже не важно как и почему). Побеждает всегда колодняк, который ко времени появления балды или челдона (диалектное название балды из занепрянских гряд) уже обретает некоторую силу. Ведь необходимость в дубине появляется как раз тогда, когда колодняк начинает защемливать топор в поленьях.

Балда есть дух слабосильный и не очень злобный, потому и в подчинении у колодняка. Максимум, чем он может навредить, так это тем, что даст прострел в спину или уронит дубину кому на ногу. Или на голову.

В общем, что колодняк, что балда — то духи сильные. Это значит, что телесного воплощения у них нету. Только житье-жилище да сила на пакости. У колодняка — на большие. У балды — на мелкие.

Из книги Н. Гоуды "Prymchi i zababony kraju Vałgoviełonskjego" (старое мое)

Типа синдикат

RSS Atom

Раскрыть кат

No cut tags

Стиль-кредит