Profile

p_dohva: (Default)
pan Dohva

April 2017

S M T W T F S
      1
2345 6 78
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Most Popular Tags

Его рисунки на столько не соответствуют привычному восприятию тела, что вызывают некое инстинктивное отторжение... Эстетика на грани тошноты.

Если желудок слаб, то под кат лучше не надо... )

"Мы даем духам возможность воспользоваться физическим измерением, а они в обмен позволяют вкусить нам выгод эфирного. Это честный обмен, ничем не напоминающий ту рабскую зависимость, которой так опасается иудейско-христианско-исламский церковный истеблишмент".
С.Дж.Блэк, К. С.Хайатт "Вуду в мегаполисе"
Завершенный в 1737 г. "Иллюстрированный свиток сотни демонов" ("Хяккай-Дзукан" (Hyakkai-Zukan [百怪図巻], "The Illustrated Volume of a Hundred Demons") -  один из образцов для подражания всех последующих художников-ёкаистов. На равне с Ториямой Сэкиэном; причем, даже более ранний. Автор - художник эпохи Эдо Саваки Сууси (Sawaki Suushi).
Интересно сравнить эти иллюстрации с более поздними свитками - например, «Bakemono Zukushi», и с парадами Сэкиэна.

Иллюстрации "Хяккай-Дзукан" с вьетнамской версии википедии - там наиболее полный перечень.
Иллюстрации «Bakemono Zukushi» - взяты здесь у [livejournal.com profile] kardiologn
Иллюстрации из "парадов" Сэкиэна взяты с викиресурсов (здесь ссылки на его свитки).



Mehitotsu-bou [目一つ坊] или  Хитоцумэ-козо (Hitosume-kozo)

- ростом с десятилетку и бритоголовый как бонза (буддистский монах) японский циклоп. Они сравнительно безобидны, хотя и любят подшутить над каким прохожим. Также они любят тишину, потому могут подойти к громко беседующим людям и попросить их замолчать. Чтобы отпугнуть их, в дверном проходе вешали бамбуковую корзину. Увидев многочисленные дырочки, чудовища сочтут их глазами и убегут, чтобы не растравлять себе душу - тут-то много глаз, а у них всего один! (вьетвики)

Микоши-ньюдо (Mikoshi-nyūdō [見越し入道、見越入道])

 - екай, похожий на косоглазого монаха. Если на него смотреть, то он становится все выше и выше. Если смотреть очень долго на их рост, запрокидывая голову вверх и открывая горло, можно умереть. Есть версия (викистатья), что это не более чем образ, который любят принимать разнообразные хэнгэёкай для того, чтобы пугать людей.
А вот версия Сэкиэна.


больше десятка персонажей )

Kaibutsu Ehon

Apr. 28th, 2013 08:23 pm
p_dohva: (Default)
Кайбуцу эхон (Kaibutsu Ehon "Книга с иллюстрациями о привидениях")  - книга 1881 года издания с изображениями существ из японского фольклора, преимущественно ёкаев. Иллюстрировал Набэта Гёкуэй (Nabeta Gyokuei) по узнаваемым образцам Ториямы Сэкиена.

Райго (Raigō); у Сэкиэна - "Железная крыса" [鉄鼠] (почти по Гаррисону)

- оскорбивший императора монах, превращенный в XI веке в сонмище крыс, поедавших книги в монастыре.
Еще 24 иллюстрации )
Цитаты из произведений.
Лукьяненко «Последний дозор»

Европейская традиция – это големы. Существа, созданные из глины, дерева, да хоть бы даже и из металла. Деревянных в России ласково зовут буратинками, хотя последний реально работавший буратинка истлел еще в восемнадцатом веке... Чтобы деревянный голем просуществовал хотя бы несколько дней, маг должен быть очень сильным и очень умелым, а туповатые буратинки не слишком-то нужны опытным магам. Еще труднее оживить железяку, создание из металла... Глина на удивление пластична и податлива для анимации, долго держит магию, но даже из нее големов нынче лепят редко. А вот на Востоке были дэвы… По сути, те же самые големы, вот только не имеющие никакой материальной основы: ожившие сгустки Сумрака, закрученные вихри Силы. Согласно легендам, создание такого дэва (арабы чаще называли их джиннами) считалось своего рода экзаменом мага на Высший уровень...
...
И тут же увидел дэва.
Гибкое, сотканное из струек огня и дыма тело действительно напоминало сказочного джинна. Преобладал серый цвет, даже лепестки пламени были черно-серыми с едва уловимым багровым оттенком. Ног у дэва не было, торс сужался, превращаясь в змеиное тело, извивающееся при движении. Земля под ним дышала паром, будто влажное белье под утюгом. Голова, руки и даже нелепо торчащие из змеиной половины гениталии выглядели вполне человеческими. Только огромными – дэв достигал в росте пяти – пяти с половиной метров – и состоящими из дыма и пламени. Глаза горели алым огнем – единственная яркая деталь и на теле дэва, и на всем втором слое Сумрака.
...
Демон – это сумеречная форма Темных магов высокого уровня, чья человеческая природа искажена Силой, Сумраком и Тьмой.
...
Вампиры после инициации довольно долго сохраняют способность к зачатию, это такая странная шутка природы. Но ребенок у них может родиться только один.

Девона

Mar. 31st, 2013 10:29 am
p_dohva: (зачур)
Девона (дивана, дуана, дубана) — в Средней Азии , а также у других тюркских народов (башкир, татар, азербайджанцев) — странный, сумасшедший, юродивый, одержимый духами. Понятие девона происходит из доисламских верований, предполагается, что ранее девоной называли шаманов. Термин происходит из таджикско-персидского (фарси), и буквально означает «одержимый дэвами».
По традиции девона уважается и иногда почитается населением, как человек Аллаха, к которому приходят необычные видения. Некоторые из девона становятся суфийскими шейхами. Так, девона считался знаменитый суфийский учитель Бахаведдин Накшбанд. Считается, что девона обладает сверхъестественными способностями, может быть магом и прорицателем.

(вики)

 — Девона — слуга, которого создает себе могущественный маг. — Голос Алишера был ровным, будто он лекцию читал. — Маг находит безродного дурачка, который никому не нужен, и впускает в него Силу из Сумрака. Накачивает чистой энергией… так что на свет появляется глупый, но очень здоровый и владеющей магией человек… Нет, уже не совсем человек. Но и не Иной, вся его сила — заемная, вложенная когда-то магом. Девона верно служит своему повелителю, может творить чудеса… но с головой у него по-прежнему не все в порядке. Обычно маг выбирает дебилов или даунов, они не агрессивные и очень преданные. Вложенная Сила дает им здоровье и долголетие.
         Мы молчали. Мы не ожидали от Алишера такой откровенности.
         — В народе девону считают одержимым духами. Отчасти так оно и есть… это словно взять пустой, треснувший сосуд и заново его наполнить. Только вместо разума обычно наполняют преданностью. Но Гесер — он не такой, как другие. Даже как другие Светлые. Он исцелил отца. Не совсем… ему тоже не все подвластно. Когда-то отец был полнейшим безумцем. Я думаю, что у него была имбецильность, видимо — из-за органических повреждений мозга. Гесер исцелил его тело, и со временем отец обрел нормальный, человеческий разум. Он помнил, что когда-то был круглым дураком. Знал, что если Гесер вовремя не вольет в него новую Силу — его тело вновь отторгнет разум. Но служил Гесеру не за страх. Он говорил, что отдаст за Гесера жизнь только за то, что однажды осознал себя. Стал человеком. И за то, конечно, что у него, юродивого, была семья и родился сын. Он очень боялся, что я вырасту дураком. Но обошлось. Вот только… только в народе у нас помнят все. Что мой отец — девона, что он слишком долго живет на свете, что был когда-то безумцем, не способным подтереть себе нос, — все это помнили. Родные отреклись от матери, когда та ушла к отцу. И меня не признали. И детям запрещали со мной играть. Я — сын девоны. Сын человека, который должен был прожить жизнь животного.

С. Лукьяненко "Последний дозор"


"...Он умирал, безумец Девона.
      Наивный, гордый, слабый человек с насмешливыми строгими глазами – и шесть часов перебирал в горсти крупицы, крохи Времени, слова, стеклянные и хрупкие игрушки, боль, гнев и смех, и судороги в горле, всю ржавчину расколотого века, все перья из распоротой души, все тернии кровавого венка, и боль, и плач, и судороги в горле... Он умирал. Он уходил домой. И мешковина становилась небом, и бархатом – давно облезший плюш, и жизнью – смерть, и смертью – труп с косою, и факелы – багровостью заката; он умирал – и шелестящий снег, летящие бескрылые страницы с разрушенного ветхого балкона сугробами ложились на помост, заваливая ночь и человека, смывая имя, знаки и слова, пока не оставался человек – и больше ничего. Он умирал. И Истина молчала за спиною, и Дух, и Плоть, и судороги в горле...

В непрочный сплав меня спаяли дни,
едва застыв – он начал расползаться.
Я пролил кровь, как все.
И как они, я не сумел от места отказаться.
А мой подъем пред смертью – есть провал.
Офелия! Я тленья не приемлю.
Но я себя убийством уравнял с тем,
с кем я лег в одну и ту же землю.
Зов предков слыша сквозь...
Он умирал, безумец Девона.
      Они стояли. И они смотрели. И час, и два, и пять, и шесть часов они стояли – и молчала площадь, дыша одним дыханьем, умирая единой смертью; с ним – наедине. Наедине с растерзанной судьбой, наедине с вопросом без ответа, наедине – убийцы, воры, шлюхи, солдаты, оружейники, ткачи, и пыль, и швы распоротого неба, и боль, и смех, и судороги в горле, и все, кто рядом... Долгих шесть часов никто не умер в дреме переулков, никто не выл от холода клинка, никто не зажимал ладонью раны, никто, никто, – он умирал один. И этот вопль вселенского исхода ложился на последние весы, и смерть, и смех, и судороги в горле...

Зов предков слыша сквозь затихший гул,
пошел на зов – сомненья крались с тылу;
груз тяжких дум наверх меня тянул,
а крылья плоти вниз влекли, в могилу.
Но вечно, вечно плещет море бед.
В него мы стрелы мечем – в сито просо,
отсеивая призрачный ответ
от вычурного этого вопроса.
Я видел: наши игры с каждым днем...

Он умирал, безумец Девона.
      Все было бы банальнее и проще, когда бы он мог дать себе расчет простым кинжалом... Только он – не мог. Помост, подмостки, лестница пророков, ведущая в глухие облака, дощатый щит, цедящий кровь по капле, цедящий жизнь, мгновения, слова – помост, подмостки, судороги в горле, последняя и страшная игра с безглазою судьбою в кошки-мышки, игра, исход... Нам, трепетным и бледным, когда б он мог (но смерть, свирепый сторож, хватает быстро), о, он рассказал бы, он рассказал...
      Но дальше – тишина."

"Витраж Исхода". Глава "Молчащий Гром", часть третья.
Записано подмастерьем Ахайем
со слов Второго патриарха Помоста
Скилъярда Недоверчивого.
Да хранят нас подмостки!"

Генри Лайон Олди "Витражи патриархов" ("Бездна Голодных Глаз")